Сказочка о королевском садовнике и его королее
Жил в одном королевстве королевский
садовник.
Ой, извините. Жил в одном королевстве король. А садовник у него на
службе состоял, при королевском саде. У него еще и повар был, но тот
больше все травки в сушеном виде любил, а садовник с королем на пару
в живом.
Король, надо сказать, садоводством очень увлекался. Правда, раньше
он кулинарией увлекался и вместе с поваром торты украшал взбитыми
сливками и марципанами, но потом у него эта страсть прошла и другая
появилась – гербарии собирать. Пришел он в сад – решил поначалу в
своем саду попрактиковаться – увидал, сколько там всего, и про гербарную
сетку напрочь забыл.
Он и саму сетку забыл. На лужайке у фонтана. Там теперь орешник растет,
рамка у гербарной сетки была из орехового дерева – проросла.
Повар от обиды на короля в тот день суп пересолил, но король этого
не заметил. Он вообще обедать не пошел, он с садовником розовый куст
окапывал.
Так и повелось. Садовник сажает, поливает, прореживает, а король утром
ему помогает, а после обеда с ботаническим определителем по саду ходит
и выясняет, как какая травка или дерево по научному называются. Идиллия.
Только через две недели король пришел в сад не с ботаническим определителем,
а с большой книгой «Освещение в помещении», какого-то магистра изящных
искусств.
- Посмотри, - сказал он садовнику, - Вот здорово, верно?
А в книге было написано, как лучше расставить в будуаре канделябры,
если, скажем, в том будуаре шторы малинового бархата, и картинка к
этому прилагалась – симпатичная акварелька.
- Красиво, - согласился садовник и тут же раскаялся, но было поздно.
Король его назначил придворным осветителем.
С того дня начали они вместе переставлять канделябры во всех залах
дворца. Достоинство книги магистра в том и состояло, что для создания
уюта он вовсе не предлагал поменять весь интерьер, а только удачно
расположить свечки. Еще в этой книге описывалось, как содержать в
порядке камины и какими породами дерева их лучше топить, чтобы получать
пламя разных оттенков. Поэтому садовник был назначен еще и придворным
истопником.
Распорядок дня тоже поменялся. Днем садовник и король спали, а ночью
ходили по комнатам и придумывали новые формы для свечей и подсвечников,
чтобы получать еще помимо всего красивые трепещущие тени – этому в
книге посвящалась целая глава. А садовник носил с собой большие садовые
ножницы и снимал ими нагар.
Завтрак, обед и ужин превратились у них в вечерник, полночник и предутренник.
И надо бы вам видеть, какими глазами смотрел повар на садовника, когда
подавал на стол. Бедолага садовник от огорчения даже кусочка проглотить
не мог.
А еще через пару недель король вдруг увлекся коллекционированием колокольчиков,
и садовник стал у него составителем каталога королевской коллекции.
Работы, правда, было мало: вся коллекция – пара колокольчиков, подаренных
рыбаком, один, снятый с шеи королевской коровы, да еще тот, что во
дворцовой церкви, но его снимать было нельзя, и он только так – числился.
Потом король увлекся певчими птицами, потом хрустальными шариками,
потом составлением красок, потом вязанием, перетягиванием каната,
инкрустацией, аптекарством и, наконец, бумажными игрушками.
Одновременно с увлечением короля бумажными игрушками садовник был
назначен придворным кукольником.
Именно в этот вечер он сидел и клеил бумажную цепочку из разноцветных
полосок, как вдруг… Что с ним случилось, он потом понять так и не
смог. Он увидел гвоздики, пылающие, как угли в золе камина, и угли,
рдеющие как гвоздики; розы, трепещущие, как пламя свечи, и свечи,
оплывающие, как увядшие розы; садовые колокольчики, звенящие, как
серебряные, и серебряные, благоухающие, как садовые; георгины, порхающие,
как птички-малиновки, и птичек-малиновок, растущих на тонких стеблях,
как георгины. Он увидел хрупкие былинки, на которых вперемешку висели
ягоды крыжовника, капли росы и хрустальные шарики, он увидел канаты,
выпустившие узкие льняные листочки, он увидел жимолость, сматывающую
шерстяной клубок, и полынь, смешивающую краски в аптекарской банке…
Когда садовник очнулся, очередное звено цепи было испорчено – он склеил
его, повернув полоску на сто восемьдесят градусов. Получилась лента
Мебиуса.
Встряхнувшись от наваждения, садовник отложил испорченное звено, быстро
доклеил цепочку и пошел спать.
А утром он застал короля за внимательным изучением испорченной полоски.
- Ваше Величество, будем жирафа склеивать? Бумага готова.
- Явный парадокс, - пробормотал в ответ король, проводя пальцем по
ленте, - А может в этом решение вопроса о бесконечности?
И он медленно пошел из зала, натыкаясь на канделябры и задевая головой
птичьи клетки.
- Ваше Величество, - печально вопросил королевскую спину садовник,
- А мне-то что теперь делать?
- Оставь меня в покое, - посоветовал король.
Садовник так и поступил. А чтобы покой короля , не дай Бог, не прервался
из-за каких-нибудь мелочей, он всячески о нем позаботился.
Он прибрал сад, чтобы король в задумчивости не споткнулся где-нибудь
на дорожке, он вычистил все камины и регулярно топил их по вечерам,
он расставил свечи так, чтобы король внезапно не оказался в темноте
(пока не ляжет спать), он выпустил всех птиц, чтобы не отвлекали короля
своим пением, он сложил хрустальные шарики в пепельницу, а шерстяные
клубки в корзинку и регулярно пополнял королевскую аптеку травами
из своего сада.
Он даже помирился с поваром, чтобы тот опять случайно не пересолил
суп и не отвлек короля от размышлений.
А как это оказалось славно, сидеть вечером с поваром на кухне, пить
горячий чай и неспешно читать вслух книги короля, временами затевая
шуточный спор о достоинствах двойной английской резинки перед чулочной
вязкой.
Тот же текст на Самиздате. Вы можете оставить там Ваш комментарий.
