О рыжих белках небесных
Ну так вот, когда все мои творческие
потуги и самообожание сойдут на нет, и когда я наконец поверю, нет
не пойму, а именно поверю без оглядки, что всякая жизнь и всякое дело
угодны Господу – я брошу все нахрен и пойду по квартирам морить тараканов,
как эта маленькая рыжеволосая и рыжеокая белка Татьяна.
В одеждах, подходящих профессии, с рыжим баллоном в авоське и уже
нездешним сиянием на очаровательном лице. Что бы хотелось услышать
от санэпидеммастера, вошедшего в квартиру? «О, мой менталитет соответствует
моему роду занятий», - непринужденно, выплеснутые слова, о которых
давно нет нужды заботиться, в конце концов – это же не наше дело.
Менталитет соответствует, конечно, еще бы он не соответствовал. «
Родные зовут меня Тараканомор Павел Федоров». Боже, Боже, Ремизов!
Смеется.
Отмеряет порошок, размешивает его в рыжем своем баллоне и говорит,
говорит… «На вызове», - не засорение речи, констатация факта.
Так вот, на вызове, в пустой двушке, море тараканов и хмурые бритые
мальчики. У мальчиков собака, которая слушается движения губ ея хозяина.
«Лапу,» – говорит хозяин, и собака правильно кладет лапу, «гулять»,
- говорит хозяин, и собака сама уходит гулять. Все время, пока идет
обработка квартиры, она – Татьяна, ждет, что собаке скажут «взять»,
и собака так же отстраненно и равнодушно «возьмет». В последнюю комнату
ее с баллоном не пускают. «Там труп размораживается», - рассеянно
говорит хозяин собаки. «Я вышла оттуда, села у подъезда и плакала».
Я понимаю, я бы тоже плакала. Страх не всегда возможно выдумать.
На вызове. О, да, у нее есть свои профессиональные шутки – простодушные
и неинтеллектуальные – а зачем бы? На одном из вызовов она привычно
шутит: «Вот вам мой телефон, будут проблемы – звоните, если не уеду
в Париж…» «В Париж! – искренне негодует хозяйка, - Но зачем вам в
Париж! Там же просто нечего делать!» Вспомнив Высоцкого, она отвечает:
«Я плюну с Эйфелевой башни». «Милочка, - мягко говорит хозяин квартиры,
- но вас ведь за это оштг’афуют». Нет, нет, уверяют ее теперь уже
оба на два голоса – самое лучшее для вас, съездить в Австралию. Ну,
что ж, в Австралию, так в Австралию – она согласна. Пусть даже и не
так, как хозяйка, которая, кстати, бывшая прима Большого театра.
Что-то еще забавное. Ах, да, вот. Одна клиентка как-то встретила ее
в полной растерянности. Накануне эта клиентка готовилась к обработке,
разбирала шкафы и приговаривала: «Завтра вас всех убьют». Утром в
доме не нашли ни одного таракана – все ушли сами.
Еще ей пели цыгане – из цыганского хора, пока она приводила в порядок
их квартиру. «Васечка», - нежно посмеивается. Васечке девятнадцать
лет – профессиональный гитарист. Васечкина бабушка – пхуридай, настоящая
годьвари, а то и рагэна – хозяйка хора. Пели дуэтом. После этого она
забрала сына из музыкальной школы. «Не любит он там заниматься – и
зачем я буду его заставлять, такое должно идти от сердца».
Экстрасенс пообещал ей настоящую любовь – этим летом. Почему бы нет?
Она ждет.
Поток словес неиссякаем. Не о ней. Словно бы ее самой и нету, хотя
где-то там за бесконечными печальными и забавными историями проглядывает
то, что, наверное, уже можно именовать словом «житие». Сын-инвалид,
что-то еще сломавшееся и так и не сросшееся – за ненадобностью. Особенная
нежность повествования – «так вот, у этой женщины я поняла, что я
уже совсем другая». Женщина была директором школы. И она спросила:
«Не стыдно ли вам, с вашим высшим образованием заниматься подобным?»
«С тех пор так легко».
Да, да, рыжие белки и птахи – легкие, небесные твари, они и не помнят
уже, как это – ногой преткнуться. Глаза полные счастья.
Непредсказуемо. В этих анналах есть теперь история и обо мне – художнице,
у которой кот на протяжении двух лет встречает собаку каждый вечер
с прогулки, чтобы дать этой собаке по морде. Нет, клянусь – теперь
я буду знать, чем позабавить ангелов.
И как карамельку из кармана уже в дверях дарит последнюю байку:
«Один сотрудник, из нашей фирмы, он – бывший джазмен, такой стиляга,
по сей день ходит в белых джинсах, ну, и с баллоном, вот как у меня.
Ему уже семьдесят лет. Он ведет дневник, а поскольку работает у нас,
то описывает там всех своих клиентов, коротенько так – «умница», «засранка».
Однажды он приходит к даме, у которой плита залита застарелым жиром,
облеплена крошками и завешена паутиной. Он, конечно, стиляга, но грязи
терпеть не может, и говорит даме: «вы бы хоть плиту помыли». Дама
ему в ответ: «а я ею не пользуюсь». Тогда он показал на свой член
и сказал: «я этим тоже уже давно не пользуюсь, однако мою каждый день».
После этого она уходит.
И вот теперь я думаю.
Господи, я - ленивая, трусливая, злая, лживая, упертая, вздорная,
глупая и самолюбивая тварь. Это было лекарство?
Тот же текст на Самиздате. Вы можете оставить там Ваш комментарий.
